Помимо проблем климата и здравоохранения, таких как глобальная пандемия 2020 года, война в Иране функционировала как эквивалент мировой войны, по крайней мере, в том, что касается глобального воздействия: от цен на продукты питания до индустрии искусственного интеллекта, через региональную политическую реконфигурацию и глобальную потеря американской гегемонии
Фото: REUTERS/KEVIN LAMARQUE
Как сообщило на этой неделе Бюджетное Управление Конгресса, война США против Ирана на данный момент обошлась стране в 38 миллиардов долларов.
Управление добавило, что расходы будут увеличиваться еще на 3 миллиарда долларов в месяц, если конфликт продолжится, что окажет давление на финансы и экономику страны в целом.
Сейчас наибольшая часть расходов это более 2 миллиардов долларов приходится на пополнение запасов использованных боеприпасов. Из этой суммы 1,3 миллиарда идут на перехватчики противоракетной обороны и около 700 миллионов – на крылатые ракеты наземного базирования. Другие расходы включают ремонт или замену оборудования, увеличение летных часов для воздушных и транспортных операций, а также увеличение затрат на топливо. Однако эти оценки не включают стоимость ущерба, нанесенного американским базам и объектам в регионе.
Возможно, самым поразительным аспектом этого кризиса является то, в какой степени Иран сознательно пошел на то, чтобы превратить его в экономическую войну, нацеленную на три наиболее уязвимые точки американской экономики: инфляцию, процентные ставки и переоцененный фондовый рынок.
В понедельник повышение доходности американских облигаций достигло критического порога – 5%-го уровня, впервые за последние 20 лет.
Резкое повышение доходности казначейских облигаций США может привести к удорожанию доступа к кредитам для простых американцев, которые хотят купить дом, приобрести автомобиль или подать заявку на другие ссуды.
Казначейские облигации США – это, по сути, способ, с помощью которого правительство собирает свой долг и продает его инвесторам с обязательством выплатить им проценты.
Наиболее очевидным последствием войны для простых американцев на протяжении всего конфликта было резкое повышение цен на топливо. По данным Американской автомобильной Ассоциации, на сегодня средняя цена галлона дизельного топлива в США достигла нового рекорда в 6,27 доллара (1,66 доллара за литр).
Согласно результатам мониторинга, проведенного Институтом международных и общественных связей Уотсона при Университете Брауна, американские потребители дополнительно заплатили 100 миллиардов долларов за бензин и дизельное топливо в течение первых шести месяцев войны на Ближнем Востоке. В национальном масштабе этот перерасход составляет около 763 долларов на домохозяйство, исходя из оценки в 131 миллион домохозяйств по всей стране.
Подорожание топлива также приводит к росту цен на продукты питания, поскольку нехватка нефти и газа сказывается практически на всех этапах цепочки поставок продовольствия.
Соединенные Штаты потратили примерно 5,8 триллиона долларов на два десятилетия войн, к которым добавились еще 2,2 триллиона долларов, предназначенных для ухода за ветеранами в течение следующих нескольких десятилетий, в результате чего общая стоимость составила не менее 8 триллионов долларов. К 2030 году Соединенные Штаты будут тратить на выплату процентов столько же, сколько и на сами войны, и этот долг будут выплачивать те, кому сегодня меньше 25 лет.
Президент США Трамп недавно заявил, что в очередной попытке контролировать рынки он надеется, что война окончательно закончится после промежуточных выборов, которые состоятся в ноябре. Но Иран не отступит ни на шаг без надежных гарантий, что его не будут бомбить, как только кризис минует. Но гарантиям Трампа иранцы уже не поверят: за последний год он исчерпал добрую волю и предсказуемость, которые делают такие гарантии заслуживающими доверия.
Без окончания войны экономическое давление будет продолжать нарастать, недоверие рынков не исчезнет, цены на нефть не упадут, инфляция останется высокой.
Какие варианты есть у Ирана в противостоянии с США:
1. Помешать Соединенным Штатам добиться прочного политического результата.
Для Ирана крайне важно поддерживать государственное управление, функционирующую экономику и способность защищать себя. Если после военной кампании Тегеран останется независимым центром силы, а цели США не будут достигнуты, возникнет вопрос: что принесут следующие несколько месяцев войны?
2. Дождаться ухода Дональда Трампа.
3 ноября сего года на промежуточных выборах Трамп рискует потерять способность проводить свою политику через Конгресс. Он останется президентом, но последние два года его пребывания в должности могут превратиться в постоянные торги за деньги, законы и назначения.
Если республиканцы потеряют Палату представителей, основным ограничением будут деньги и законы.
Если они проиграют Сенат, проблем с назначениями прибавится. Трампу будет сложнее назначать секретарей, глав департаментов и так далее.
Иран может дождаться этих событий, а затем обострить ситуацию, чтобы вернуться к переговорам.
Иранцы могут ускорить создание благоприятных для них условий различными способами, в том числе через союзников-хуситов, которые еще не выполнили главную угрозу, заключающуюся в закрытии Баб-эль-Мандебского пролива, через который проходит значительная часть морских перевозок.
Возвращаясь к цифрам по итогам военной авантюры США против Ирана.
1,5 триллиона долларов на бумаге, более 2,5 триллиона долларов в реальности – во столько обошлась война Штатам.
Согласно анализу проекта государственного надзора, военные расходы США уже достигли 1,5–1,8 триллиона долларов в 2025 финансовом году.
Если добавить предложенное Трампом увеличение на 781 миллиард долларов, общий военный счет к 2027 году может составить не менее 2,58 триллиона долларов.
Эта разница обусловлена расходами на оборону в миллиарды долларов, которые разбросаны по всему федеральному бюджету, что скрывает истинную стоимость.
Ставка Трампа на подчинение Ирана силой и давлением превратилась в отчаянные поиски выхода из конфликта.
Чтобы понять, в какой степени баланс изменился, достаточно вспомнить риторику, которую Трамп и его советники распространяли до начала войны.
Вашингтон искренне верил, что может нанести удар по своему желанию, не столкнувшись с серьезными последствиями. Версия, распространяемая США и Израилем, заключалась в абсолютном и легком превосходстве.
Американские военные планировщики действовали так, как будто Персидский залив, Красное море и более широкое воздушное пространство Западной Азии были частными сценариями для проецирования империалистической мощи.
Они полностью проигнорировали десятилетия оборонительной готовности, разработку баллистических ракет и суверенную решимость иранского народа.
Иран не раскололся.
Иран сплотился и ответил точно рассчитанным ударом, продемонстрировав, что любое посягательство на его суверенитет влечет за собой невыносимые издержки для Вашингтона и его региональных союзников.
От точных ударов по враждебной военной инфраструктуре до оборонительного закрытия стратегических морских проходов, таких как Ормузский пролив, Иран систематически нейтрализовал преимущества США.
Мировое энергоснабжение было парализовано, внутренняя инфляция резко возросла по всему Западу, а американские военные оказались втянутыми в дорогостоящую войну на истощение, в которой не было стратегии на победу.
Как сказал лидер Исламской революции, ставший мучеником, аятолла Сейед Али Хаменеи: «Эпоха, когда империалистические державы могли атаковать и уйти, не столкнувшись с последствиями, определенно подошла к концу».
Сегодня Вашингтон столкнулся с суверенной и непоколебимой реальностью последствий своей собственной агрессии, в результате чего американский истеблишмент умоляет о выходе из конфликта, который он никогда не должен был начинать.
Владимир Карасев, специально для News Front
Мнение: «Политическая элита Франции мельчает и деградирует», – Олеся Орленко
